— Привет, Уртон. Хорошо, что я тебя встретил, а то у меня светильник погас.

— Святая дева, молодой господин, и вам не страшно бродить в темноте?

— Конги ничего не должны бояться.

— Сейчас я провожу вас наверх, молодой господин.

— Не беспокойся, Уртон, я не тороплюсь. Ты ведь сюда по делу пришел.

Я говорил так, как научила меня дракона, и это буквально ошеломило пожилого человека. Никак не ожидал он от четырехлетнего ребенка услышать столь рассудительные речи. Поклонившись мне, Уртон направился к знакомой двери.

— Ну, что случилось на этот раз?

— Здесь пробежала крыса, — ответила дракона.

— Что за чушь? Тут от роду крыс не было. Будешь выдумывать, неделю жрать не дам.

— Здесь пробежала крыса, — стояла на своем дракона. Из-за спины Уртона я разглядел, что чешуя у нее светло-светло-зеленая, как лист салата, а пасть такая огромная, что, поджав ноги, я поместился бы в ней целиком.

— Я видел крысу. Она пробегала там, — махнул я в дальний конец коридора. Уртон недовольно оглянулся на меня, обошел все углы, светя факелом у пола, внимательно осмотрел дверь и косяк.

— Ни одной щели. Куда же она делась?

— Ушла по водостоку.

Уртон недоверчиво пожевал губами.

— Ладно, завтра капкан поставлю.

На следующее утро я с трудом мог говорить. Из носа текло, глаза покраснели. Мать решила, что я слишком долго купался в холодной воде. Весь день лежал в постели и пил ненавистное горячее молоко с медом. За мной ухаживали мамины фрейлины, ахали, охали, сюсюкали, но убежать не было никакой возможности. Правда, надо быть честным, горячее молоко помогло. К приезду отца я почти перестал чихать, поэтому отец только пожурил меня, слушая взволнованный рассказ матери.

По случаю удачной охоты был устроен пир, на котором, конечно, было съедено намного больше того, что добыли удачливые охотники, а наутро после пира все и произошло.